Трактир Хаос

Конкурсы фантастических рассказов


    Нам не понять друг друга.

    Поделиться
    avatar
    Аглая Стужева

    Сообщения : 111
    Дата регистрации : 2015-10-30
    Возраст : 54
    Откуда : Россия

    Нам не понять друг друга.

    Сообщение автор Аглая Стужева в Вс Янв 10, 2016 1:49 pm

    Я вышла на школьное крыльцо, щурясь от резкого ветра. Середина декабря, всего третий час дня, а уже смеркается. Серое свинцовое небо легло рыхлым брюхом на крыши многоэтажек и провисло до самых верхушек тёмных силуэтов деревьев. Оглядела школьный двор, привычно сделав вид, что не заметила Петрова из 11-а, и пошла в сторону дома, осторожно переставляя ноги. Сзади, отставая на несколько метров, пристроился мой очередной воздыхатель. Странно, мне на вид не менее сорока, ему чуть больше шестнадцати, но горящие глаза, собачья преданность и ревность к встречающимся по пути знакомым, к сожалению, не дают обмануться в его чувствах. Нет, отнюдь не за любимым учителем, загребая снег смешными ботинками, тащится под порывами начинающейся метели страдалец. А потому – я его старательно не замечаю.


    Я давно, очень давно живу одна. Сначала, как и все, пыталась найти того, кто разделил бы моё одиночество. Ведь это неправильно, это – очень неправильно не иметь рядом никого, кто бы тебя понимал, поддерживал в трудные минуты жизни и с кем можно было бы поделиться своей радостью. Для этого и создают семьи, особенно – сейчас. Вырастить потомство и при этом не помереть с голоду – не такая уж сложная задача. Но, к сожалению, для построения полноценной семьи усилий одной стороны недостаточно, тут нужна совместная работа, тяжёлая и долгая. Впрочем, и это действует лишь при условии, что ваши взгляды на жизнь в принципиальных моментах совпадают. Один раз я уже ошиблась в выборе, теперь у меня его не было. Да уже и не чувствовала себя совсем одинокой.

    Почти двадцать лет я преподаю в школе географию и историю. Я стараюсь научить детей думать, потому – строга и требовательна. Класс, столкнувшись со мной впервые, всегда пытается заставить меня отступить от диктата учителя, но – ничего у него не выходит. Я умею вычислять зачинщиков и легко делаю их жизнь невыносимой. Впрочем, эти навыки мне понадобились лишь в последнее время, до этого массового нежелания учиться у детей не возникало. Знаю, откуда это взялось, но ничего не могу поделать. Впрочем, все проблемы дисциплины исчезают, стоит мне начать объяснять материал. Вот тогда класс полностью попадает под мою власть. Мне нравится делиться знаниями, а для лучшего усвоения материала я использую свои способности. Масса интересных и забавных подробностей быта и малоизвестных верований, флора, фауна, политическое и экономическое устройство, не слишком отличающееся от данных в учебнике, но обязательно раскрывающее суть государства. Причины расцвета и падения империй, опять-таки не совсем совпадающие с дающимися в официальной литературе версиями, но гораздо более близкие к истине. Каждый урок для детей был как путешествие, и не важно куда - в далёкие времена или страны.

    Многие из моих выпускников стали потом учёными, и далеко не всегда их специальностью были история или география – ведь главное для учителя передать любовь к познанию собственного мира, а на что она обратится – не суть важно…

    По пути домой я зашла в один из социальных магазинов – на более качественное питание, увы, моей зарплаты не хватало. Нагруженная пакетами, неуклюже-осторожно, боясь подскользнуться на плохо расчищенном тротуаре, поплелась домой, уже предвкушая очередной одинокий вечер. Тенью выскользнув из-за спины, передо мной нарисовался Валерочка.
    - Людмила Григорьевна, давайте я помогу, - протянул одетые в толстые дешёвые перчатки руки.
    - Спасибо, Петров, но – не надо. Мне тут близко, а у тебя есть, чем заняться, выпускной класс всё-таки, - надо сразу лишать надежды. Потому мой голос холодно-вежлив, когда я обхожу подростка. Но он всё равно отбирает у меня пакеты и идёт рядом. Молча. Молчу и я. Что я ещё могу сделать в этой неприятной ситуации? Перед подъездом решительно отбираю пакеты и сухо благодарю. Теперь меня его переживания уже не волнуют, я почувствовала присутствие гораздо больших неприятностей у себя дома.

    Вваливаюсь в квартиру, бросаю на пол пакеты и прохожу в комнату, служащую мне и кабинетом, и гостиной. Посреди неё застыл драгоценным даром Габриэль. Всматривается в моё лицо, жадно, лихорадочно шаря по мне взглядом. Прохожу в комнату, стаскивая с себя дублёнку и шапку, кидаю их на офисное кресло рядом с компьютером, сама сажусь в обычное – монументальное и единственное. А гость - пусть постоит, ему здесь вообще нечего делать. Энергетические крылья плотно закрывают его от воздуха этого мира. Это я привыкла – да был ли у изгнанницы, лишённой силы, другой выход? – дышать этим воздухом. Ему же в дыхании нет никакой необходимости, это просто жест. Брезгливости. К моему миру. Миру, который был создан при моём участии и стал моей тюрьмой. Миру, с которым меня сейчас связывает нечто гораздо большее, чем долг Координатора проекта. За тысячелетия мы вросли друг в друга, слились. И отдавать его я не собираюсь никому, даже в обмен на вечность.

    - Я пришёл за тобой, Люцефера, Люци... – робко, проникновенно, доверительно. Угу, бегу теряя тапки. - Твоё наказание окончено, через пару веков – получишь назад свои крылья, если, конечно, опять не пойдёшь против Создателя. Я скучал, я безумно скучал по тебе …
    - Я тронута, не прошло и семи тысячелетий, а ты уже заскучал. А может – понадобилась новая массовая подпитка Эдема? Или ты хочешь сказать, что этот мир старая тварь оставит в покое?
    - Даже изгнание тебя не изменило. Ведь знаешь, что для нас это необходимо. Ангелы начали стареть, энергии не хватает на обычные бытовые нужды. Да и создавался проект Земля как раз для такого случая, как энергетический резерв. У нас сотни таких миров, одним больше, одним меньше. Главное – что ты можешь вернуться назад, пока с поражением в правах, но всё это решаемо. Неужели не хочешь, как раньше, путешествовать между мирами, создавать животных на Сааде, плескаться в бескрайних океанах Райа? А Аэрон? Ведь ты была без ума от Аэрона, от его лилового неба и цветных грандиозных водопадов. Хочешь, мы вместе дождёмся там твоих крыльев? – протягивает руку. Сильную, совершенную руку лучшего из творений Создателя. А я вспоминаю матерчатые перчатки на синтепоне Петрова.

    Ну да. Если меня отсюда убрать, то можно уничтожить человечество беспрепятственно. Миллиарды душ пополнят энергетику жадного Эдема, послужат для удовлетворения всё более противоестественных и безумных желаний нескольких тысяч развращённых существ. И им плевать, что души - исчезнут навсегда, без права на перерождение и развитие. Какие же вы твари, ангелы!

    Габриэль с тоской смотрел мне в глаза. Он уже понял, как я отвечу, но всё же надеялся. Оранжевый блеск радужки без намёка на белки, крестообразный зрачок, напряжённо сведённые к переносице синие брови… Я отвыкла от внешности ангелов, теперь мне его лицо казалось чуждым и отталкивающим. Может быть, просто не люблю предателей… В голове проносились воспоминания совсем других глаз – глаз моих учеников – любящие, пытливые, любопытные и восхищённые, всех цветов - зелёные, карие, медовые, серые и голубые… они смотрят на меня сквозь века и тысячелетия, они смотрят на меня и сейчас…

    - Дорогой, передай старому пердуну, что если начнётся массовое истребление людей и я погибну, то он получит посмертное проклятье.
    - Я не могу без тебя! Летим со мной? Я осознал свои ошибки и… я люблю тебя, Люци, ты мне очень нужна! Может, начнём всё сначала? Я стал другим…
    - Поздняк метаться, как говорят в этой смешной стране. Нет, Габри, я ведь тоже изменилась. По мне – так лучше быть одинокой здесь, чем вдвоём с тобой, да ещё среди толпы извращенцев. Я знаю, кто распространил этот подчиняющий культ и сделал меня в нём предателем, причём – мужчиной. Прямо по Фрейду оговорки у тебя вышли. Не морщь личико – мысли заведутся, а там и до изгнания недалеко. Это из здешнего фольклора, тебе не понять. Лети, голубь, и предупреди своего хозяина, что если продолжится ментальное давление на людей, заставляющее их искать массовой гибели, то у него всё может получиться.
    - Вот всегда ты так, только о себе и думаешь. Знаешь, это не я – это ты всегда была эгоисткой. Хочешь остаться здесь, чтобы сдохнуть, но не быть со мной? Потерять вечную жизнь, лишь бы потешить своё самолюбие наказать меня? Или хочешь сказать, что тебе люди дороже вечности? Такая вот странная любовь к биологическим объектам?
    - Ты не поймёшь. Что могут знать созданные о детях? Мы никогда не были детьми, и у нас их никогда не будет. Да и не нужны они вам. Только в здесь, в изгнании, я поняла, какое это чудо – делиться своими знаниями и своими взглядами с детьми, видеть, как они вырастают и становятся самостоятельными личностями, как расправляют крылья их души. Жаль, что мне не по силам тягаться с мощью Эдема, иначе близко б вас к Земле не подпустила. Мои ученики – это мои дети, и они должны и будут жить. Вооружённый паритет, как называют такие отношения в моём мире. Умру я - и не будет больше ангелов. Учти, я достаточно сильна, чтобы ни один из вас не выжил, где бы он ни находился. В муках, твари, дохнуть будете…

    Габриэль зло сощурил глаза, лицо его передёрнулось, голос стал хрипло-злым:
    - Не хочешь, значит, по-хорошему…
    Я встала, оставив в кресле безвольную фигуру физической вуали, сияние Творца окутало моё истинное тело. Габриэль вздрогнул, когда свет достиг его крыльев, и зашипел – даже для него боль от нимба была нетерпимой.
    - Уходи, Габри. Уходи и уводи отсюда ваш крылатый сброд. Я не отдам вам этот мир.

    Габриэль, бросив на меня последний, восхищённо-злой взгляд, исчез. Я вновь закрылась вуалью и пошла делать обычные домашние дела – разбирать продукты, готовить ужин, проверять тетради… вот ещё – полы помыть придётся.

    Через пару часов я подошла к окну. Двор был скудно освещён фонарями. Там, в тени дерева, безнадёжно и преданно маячил Петров.

      Текущее время Вт Окт 17, 2017 9:45 pm